Вы читаете договоры перед тем, как их подписать?
Не первую страницу, где крупными буквами написано, как все будет прекрасно, а дальше. Там, где начинается мелкий шрифт. Ответственность сторон. Особые условия. Штрафы. Неустойки. Обстоятельства, при которых вам внезапно выясняется, что вы были согласны на гораздо большее, чем предполагали.
Иногда мы подписываем договор не читая.
Иногда читаем невнимательно.
Иногда прекрасно понимаем, что половина условий нам не нравится, но все равно ставим подпись.
А теперь представьте договор, которого вы вообще никогда не видели. Никто не давал его вам в руки. Вы не обсуждали условия. Не ставили подпись.
И тем не менее соблюдаете его всю жизнь.
Добро пожаловать.
Это бессознательный договор.
Он не лежит в папке «Документы». У него вообще нет текста. Его пункты записаны немного в другом месте: в привычках, телесных реакциях, стыде, тревоге и совершенно очевидном внутреннем знании о том, что вам «можно» и чего вам «нельзя».
Здесь надо быть хорошим.
Здесь лучше промолчать.
Здесь нельзя показывать слабость.
Здесь опасно хотеть слишком многого.
Здесь нужно держать лицо.
Здесь придется спасать.
А здесь самое разумное вообще стать незаметным.
И самое интересное начинается позже.
Потому что этот договор человек приносит с собой не только в любовные отношения.
Он приносит его на работу. В дружбу. В терапию. В компанию друзей. В родительский чат. В любое место, где из нескольких отдельных «я» постепенно возникает какое-нибудь «мы».
Договор, которого никто не заключал
Бессознательные договоры редко звучат словами.
Скорее это правила игры, которые оба участника почему-то очень хорошо понимают.
Я буду удобным, а ты не будешь на меня злиться.
Я ничего не попрошу, а ты никогда не увидишь, насколько сильно я в тебе нуждаюсь.
Я буду сильным, а ты не бросишь меня.
Я буду тебя спасать, а ты будешь оставаться рядом.
Я не буду замечать твою власть, а ты не будешь замечать мою зависимость.
Мы оба не будем говорить про секс, деньги, зависть и злость и будем считать наши отношения исключительно зрелыми.
Формулировки могут быть какими угодно, но в конце почти всегда обнаруживается один и тот же пункт мелким шрифтом:
если договор будет нарушен, под угрозой окажется связь.
Меня разлюбят.
Отвергнут.
Высмеют.
Накажут.
Оставят.
Я потеряю свое место.
И человек может быть сорокалетним руководителем отдела, уверенным в себе специалистом и владельцем двух квартир внутри Садового кольца, но какая-то часть его психики продолжает соблюдать этот договор так, словно его условия напечатаны на первой странице паспорта.
Первый договор обычно семейный
Ребенок не рождается со знанием о том, каким человеком ему следует быть.
Он выясняет это опытным путем.
Довольно быстро.
Что вызывает улыбку матери.
Что раздражает отца.
За что хвалят.
После чего наступает тяжелое молчание.
О чем можно спрашивать.
Какие вопросы лучше не задавать никогда.
Можно ли плакать.
Можно ли злиться.
Можно ли быть успешнее старшего брата.
Можно ли расстраивать маму.
Можно ли заметить, что родители ненавидят друг друга.
Можно ли произнести вслух то, что почему-то знают абсолютно все.
В каждой семье существует не только то, о чем говорят.
Есть еще гораздо большая территория того, что как будто существует, но названия не имеет.
Все это видят.
Все каким-то образом на это реагируют.
Все приспосабливают к этому свою жизнь.
Но стоит попытаться сказать об этом прямо, и возникает странная пауза.
«О чем ты вообще?»
И ребенок довольно быстро понимает: некоторые вещи безопаснее не только не говорить. Их лучше даже особенно не замечать.
Так возникает первый контракт с группой.
Не подписанный ручкой.
Подписанный адаптацией.
Где-то его условие звучит так:
не чувствуй, и тебя будет проще любить.
Где-то:
будь успешным, и тогда ты имеешь ценность.
Или:
не спорь со взрослыми, если хочешь сохранить связь.
Позаботься о маме, потому что иначе она развалится.
Не замечай, что папа пьян.
Не будь счастливее сестры.
Про это мы не говорим.
Договор не обязательно возникает потому, что родители однажды решили причинить ребенку вред.
Чаще никто ничего не решал.
Семья просто нашла способ существовать.
И ребенок встроился в него.
В тот момент это могло быть очень разумным решением.
Проблема начинается позже.
Когда человек вырастает, меняет город, страну, профессию, партнера, а договор аккуратно переезжает вместе с ним.
Почему такие договоры так живучи
Потому что они действительно работают.
По крайней мере некоторое время.
Во-первых, бессознательный договор делает отношения предсказуемыми.
Я знаю, кто я рядом с тобой.
Я сильный, ты слабая.
Я рациональный, ты эмоциональная.
Я спасаю, ты нуждаешься.
Я говорю, ты молчишь.
Я плохой, а ты хороший.
Я делаю все, а ты мной недоволен.
Это может быть мучительно, но в этом есть определенный порядок.
Каждый занимает свое место.
А психика иногда предпочитает плохую предсказуемость хорошей неизвестности.
Но есть у таких договоров и другая, более интересная функция.
Они позволяют нескольким людям совместно не знать что-то о себе.
И вот здесь договор перестает быть просто привычкой одного человека.
Он становится совместной психической конструкцией.
Например, один человек не хочет знать о собственной зависимости.
Рядом оказывается другой, которому очень важно чувствовать себя незаменимым.
Первый получает возможность считать себя независимым.
Второй получает возможность считать себя исключительно заботливым.
Все довольны.
До определенного момента.
Или один партнер не может признать собственную агрессию, а другой охотно становится тем, кто постоянно злится за двоих.
Один остается «добрым».
Другой получает репутацию «психованного».
И опять возникает устойчивое равновесие.
Не обязательно счастливое.
Но устойчивое.
Именно поэтому бессознательный договор невозможно свести к простой формуле: «у человека есть неправильное убеждение».
Нет.
Для договора нужен другой.
А иногда несколько других.
Нужна система людей, каждый из которых получает что-то от того, чтобы определенная версия реальности продолжала существовать.
То, чего нет
Особенно хорошо бессознательные договоры работают вокруг вещей, которые трудно переносить.
Агрессии.
Зависимости.
Зависти.
Сексуальности.
Страха.
Старения.
Денег.
Власти.
Смерти.
В некоторых семьях все прекрасно понимают, что отец пьет, но никто не говорит «алкоголизм».
В других прекрасно знают, что мать контролирует жизнь взрослых детей, но это называется «она просто очень переживает».
В третьих один человек десятилетиями несет на себе всю семью, но слово «злость» по отношению к близким считается почти неприличным.
Можно годами существовать рядом с каким-то фактом и одновременно поддерживать коллективное соглашение о том, что его нет.
В этом смысле бессознательный договор похож на крышку тяжелой кастрюли.
Пока все держат ее на месте, можно утверждать, что ничего особенного не происходит.
Но кипение от этого не прекращается.
Просто ему приходится искать другой выход.
Тогда появляются симптомы.
Срывы.
Пассивная агрессия.
Внезапные измены.
Необъяснимое выгорание.
Многолетнее молчание.
Человек, который почему-то становится виноватым буквально во всем.
Или фраза:
«Я просто понял, что мне больше не подходит этот формат».
Иногда действительно не подходит.
А иногда кто-то просто подошел слишком близко к пункту договора, который нельзя было читать вслух.
В паре
Любовные отношения вообще довольно удобное место для бессознательных договоров.
Два человека встречаются, узнают друг друга, влюбляются и постепенно начинают распределять между собой не только обязанности по покупке молока.
Один становится тем, кто нуждается.
Другой тем, кто позволяет нуждаться в себе.
Один требует близости.
Другой отвечает за дистанцию.
Один ревнует.
Другой постоянно дает поводы для ревности.
Один решает все практические вопросы.
Другой каким-то чудом оказывается человеком, который «в этом совершенно не разбирается».
Через некоторое время оба могут искренне считать это особенностями характера.
«Ну, он просто такой».
«Она всегда была такой».
Возможно.
А возможно, перед нами уже довольно хорошо отлаженный контракт.
Я буду нужным, а ты меня не оставишь.
Я буду беспомощной, а тебе никогда не придется столкнуться с собственной нуждой во мне.
Я буду преследовать, а ты сможешь убегать.
Я буду ревновать, а ты будешь подтверждать, что ревновать действительно есть к чему.
И попытка одного человека изменить свою часть договора неожиданно вызывает тревогу у второго.
Потому что рушится не просто привычка.
Начинает шататься вся конструкция отношений.
На работе
На работе бессознательные договоры выглядят более прилично.
Там они часто маскируются под профессиональные качества.
«На меня всегда можно положиться».
Иногда означает:
я никогда не скажу, что мне тяжело.
«Я совершенно неконфликтный человек».
Иногда:
я не могу рисковать чужим недовольством.
«Мне проще сделать самому».
Иногда:
я не собираюсь зависеть от человека, который может меня подвести.
Человек берет лишнюю работу, остается вечером, исправляет чужие ошибки, не просит повышения, не спорит с начальством.
А потом однажды обнаруживает, что окружающие почему-то считают такое устройство совершенно естественным.
Разумеется.
Договор же работает.
А в группе все становится заметнее
Терапевтическая группа особенно интересна именно потому, что туда одновременно приходят несколько человек со своими договорами.
И эти договоры начинают искать друг друга.
Тому, кому необходимо спасать, довольно быстро находится человек, которого хочется спасать.
Тому, кому привычно быть незаметным, находится кто-то, готовый занять все пространство.
Человек, которому нужен строгий судья, с удивительной точностью обнаруживает самого критичного участника.
Кто-то становится любимчиком.
Кто-то прокурором.
Кто-то мамой.
Кто-то клоуном.
Кто-то козлом отпущения.
Кто-то молчит.
И спустя некоторое время может возникнуть ощущение, что именно так все и было с самого начала.
Будто роли принадлежат людям.
Но группа не просто обнаруживает готовые характеры.
Она участвует в их создании.
Один человек приносит привычную готовность занять определенное место, а остальные бессознательно помогают ему это место получить.
Именно поэтому иногда бывает недостаточно спросить:
«Почему этот человек всегда ведет себя таким образом?»
Интереснее другой вопрос:
что должны делать остальные, чтобы он продолжал оставаться именно таким?
Потому что бессознательный договор почти никогда не принадлежит одному.
Его соблюдают совместно.
Самые жесткие пункты обычно написаны словом «нельзя»
Нельзя злиться.
Нельзя просить.
Нельзя зависеть.
Нельзя быть слабым.
Нельзя конкурировать.
Нельзя хотеть слишком многого.
Нельзя завидовать.
Нельзя быть заметнее другого.
Нельзя разочаровать.
Нельзя сказать: «Мне это не подходит».
Нельзя сказать: «Мне от тебя что-то нужно».
Чем более естественным и самоочевидным кажется такое «нельзя», тем интереснее становится вопрос, откуда именно оно взялось.
Потому что бессознательные договоры обладают одним довольно изящным свойством.
Пока мы их соблюдаем, они кажутся не договорами, а устройством реальности.
Нам не кажется:
«Я боюсь нарушить старое условие отношений».
Нам кажется:
«Ну нельзя же так».
И только когда человек впервые пробует сделать то, что раньше было запрещено, обнаруживается весь мелкий шрифт.
Поднимается тревога.
Стыд.
Вина.
Страх потерять любовь.
Иногда настоящая злость других людей.
Потому что изменение одного участника почти всегда означает, что кому-то еще придется лишиться привычной роли.
Тот, кого вы спасали, останется без спасателя.
Тот, перед кем вы всегда уступали, столкнется с вашим несогласием.
Тот, чью хрупкость вы всю жизнь охраняли, неожиданно встретится с необходимостью выдерживать собственные чувства.
Договор начинает трещать.
И именно в этот момент впервые становится видно, что он вообще существовал.
Наверное, поэтому самые важные договоры нашей жизни мы действительно никогда не подписывали.
Нам их просто выдали вместе с первым опытом отношений.