Если представить групповую терапию как восемь человек, которые по очереди рассказывают о своих проблемах, пока ведущий сочувственно кивает, получится довольно унылая картина. И, к счастью, довольно далекая от того, что происходит в реальной динамической группе.
Групповая терапия вообще не столько про то, что человек рассказывает о своей жизни, сколько про то, как он живет среди других людей прямо сейчас.
Как входит в комнату. Как занимает место. Как приближается и отдаляется. Как реагирует, когда внимание достается другому. Как просит или делает все возможное, чтобы никогда ни о чем не просить. Как злится. Как прячет злость. Как становится незаменимым. Как исчезает. Как пытается понравиться. Как выдерживает чужую близость и собственную зависимость.
Что здесь вообще «динамического»?
Человек, вероятно, никогда особенно хорошо не существовал в одиночку. Одним из наших эволюционных преимуществ стала способность образовывать сложные человеческие объединения: семьи, племена, союзы, компании, институты, группы друзей и, конечно, родительские чаты.
Но мало просто собрать нескольких людей в одном помещении. Практически сразу между ними начинает возникать какая-то структура.
Кого-то слушают внимательнее. Кого-то перебивают. Кто-то становится смешным. Кто-то опасным. Кто-то оказывается человеком, которого все хотят спасти. Кто-то раздражает буквально своим дыханием, хотя вроде бы ничего особенно не сделал.
Возникают союзы, симпатии, конкуренция, раздражение, негласные правила. Постепенно становится понятно, кто здесь свой, кто немного чужой, кому разрешено злиться, кому положено всех успокаивать, а кому достается роль человека, на которого удобно сердиться.
Это и есть часть того, что называется групповой динамикой.
Она существует не только в терапевтической группе. Она возникает везде, где появляется несколько людей: в семье, на совещании, в компании друзей, в салоне автобуса, в чате жильцов дома и даже среди чрезвычайно осознанных людей на конференции по астрофизике.
Группа начинает распределять психические функции.
Один становится тем, кто все объясняет.
Другой тем, кто со всеми согласен.
Третий превращается в весельчака, без которого «что-то стало совсем грустно».
Четвертый заботится обо всех и постепенно оказывается ответственным за эмоциональное благополучие половины комнаты.
Кто-то становится постоянным нарушителем спокойствия.
А кто-то почти ничего не говорит, но именно вокруг его молчания внезапно возникает особенно много жизни:
«Он нас осуждает».
«Ей скучно».
«Наверное, он сейчас уйдет».
«Я ее раздражаю».
«Она считает себя лучше остальных».
Молчащий человек может произнести за полтора часа три предложения и при этом занимать огромное место в психической жизни группы.
Потому что люди реагируют не только на слова. Мы реагируем на присутствие, отсутствие, паузы, интонации, внимание, отстраненность, взгляд, молчание. А там, где информации недостаточно, психика охотно достраивает недостающее фантазией.
Поэтому в группе невозможно совсем «ничего не делать».
Даже молчание становится отношением.
В группе довольно быстро начинает сидеть "вся ваша семья".
Человек приходит в терапию не с чистого листа.
У него уже есть огромный опыт проживания среди других людей. Первая группа практически у каждого из нас называлась «семья».
Именно там мы впервые узнавали, что происходит, если разозлиться. Можно ли быть слабым. Нужно ли быть удобным. Опасно ли привлекать внимание. Можно ли конкурировать. Стоит ли говорить о своих желаниях. Что нужно сделать, чтобы тебя не отвергли. И кого вообще приходится изображать, чтобы сохранить место среди близких.
Один ребенок обнаруживает, что лучше быть незаметным.
Другой становится смешным.
Третий очень рано учится заботиться обо всех.
Четвертый понимает, что любовь приходится заслуживать успехами.
Пятый обнаруживает, что злость надежнее грусти.
Проблема не в том, что когда-то мы этому научились. Большая часть этих способов действительно помогала нам жить.
Проблема в том что старая инструкция продолжает работать хотя ситуация давно изменилась.
И вот человек входит в новую группу.
Сначала там сидят совершенно посторонние люди.
А потом проходит некоторое время, и внезапно кто-то становится невыносимо назидательным. Кто-то подозрительно холодным. Кто-то начинает напоминать человека, чьего одобрения отчаянно хочется добиться. Кому-то хочется доказать, что он неправ. Рядом с кем-то возникает желание исчезнуть.
Если группа живет достаточно долго, в ней постепенно начинают проявляться старые способы строить отношения.
Можно сказать немного грубее: рано или поздно на терапевтической группе начинает сидеть вся ваша семья.
Разумеется, не буквально.
Но способы любить, бояться, конкурировать, завидовать, подчиняться, нападать, спасать и исчезать обладают удивительной способностью воспроизводиться.
И тогда прошлое перестает быть только рассказом о прошлом.
Оно начинает происходить в комнате.
Именно здесь и начинается терапия
Можно много раз понять, почему вы боитесь конфликта.
Можно прекрасно знать, что ваша привычка всем угождать связана с детством.
Можно даже безошибочно объяснять друзьям собственный тип привязанности.
И все-таки продолжать улыбаться человеку именно в тот момент, когда хочется сказать ему: «Я на тебя очень зол».
Интеллектуальное понимание полезно. Но психика меняется не через объяснение.
Ей нужен новый, в первую очередь эмоциональный опыт.
И группа создает довольно необычную ситуацию: старый способ отношений возникает снова, но последствия могут оказаться другими.
Вы можете разозлиться, а отношения не разрушатся.
Можете кому-то не понравиться и обнаружить, что вас не изгнали.
Можете завидовать человеку, которого одновременно любите.
Можете пережить чужую зависть.
Можете сказать неприятную вещь и остаться в контакте.
Можете обнаружить, что человек, которого вы считали высокомерным, на самом деле вас боялся.
Или, что гораздо менее приятно, выяснить, что люди действительно переживают вас как высокомерного.
Группа в этом смысле дает довольно беспощадное зеркало.
В индивидуальной терапии существует одно важнейшее отношение: пациент и терапевт. В группе зеркал несколько.
Один человек рядом с вами расслабляется.
Другой раздражается.
Третий начинает конкурировать.
Четвертому хочется вас защищать.
А пятый вообще не понимает, почему остальные уделяют вам столько внимания.
Эти реакции не являются окончательной истиной о вас. Но вместе они создают объем.
Появляется возможность увидеть не только собственные намерения, но и эффект, который вы производите на других людей.
А это разные вещи.
Можно хотеть быть заботливым и переживаться окружающими как контролирующий.
Можно считать себя независимым и выглядеть недоступным.
Можно думать, что вы просто «не любите конфликты», хотя остальные давно чувствуют вашу злость.
Можно искренне считать себя человеком, которому «ничего особенно не нужно», одновременно вынуждая окружающих бесконечно угадывать ваши потребности.
И постепенно автоматизм становится заметным.
Не обязательно сразу исчезает.
Но появляется возможность увидеть его прежде, чем он снова полностью организует отношения.
Группа помогает научиться выдерживать сложность другого человека
Отдельная проблема человеческих отношений состоит в том, что другие люди почему-то постоянно отказываются соответствовать нашим представлениям о них.
Они любят не только нас.
Иногда выбирают кого-то другого.
Иногда нас раздражают.
Иногда оказываются успешнее.
Иногда слабее, чем нам хотелось бы.
Иногда нуждаются в нас слишком сильно.
А иногда совершенно недостаточно.
Поэтому большая часть групповой работы происходит вокруг вещей довольно далеких от красивых слов про принятие: вокруг ревности, зависти, конкуренции, стыда, агрессии и зависимости.
Особенно вокруг зависти.
Зависть вообще одно из наиболее регулярно отрицаемых человеческих чувств. Обычно ею страдают почему-то исключительно окружающие.
В группе это постепенно становится сложнее поддерживать.
Кому-то уделили больше внимания.
Кого-то похвалил ведущий.
У кого-то произошло что-то хорошее.
Кто-то оказался ближе другому участнику.
И вот внутри появляется маленькое неприятное движение, которое хочется немедленно переименовать во что-нибудь более достойное.
Например, в «объективную критику».
Динамическая группа не стремиться превратить человека в существо, которое никогда не злится, не ревнует и не завидует.
Такое существо вообще трудно представить живым.
Задача скорее в другом: постепенно становиться способным замечать собственные чувства, выдерживать их и понимать, что именно мы начинаем делать под их влиянием.
Потому что зависть сама по себе еще не разрушает отношения.
Разрушительным может оказаться то, что человек делает, не признавая своей зависти.
То же относится к агрессии, зависимости, страху и стыду.
А если я буду молчать?
Один из частых страхов перед группой звучит примерно так:
«А если мне нечего будет сказать?»
Но молчание в группе совсем не означает отсутствия процесса.
Иногда человек молчит, потому что наблюдает.
Иногда потому что боится показаться глупым.
Иногда потому что ждет приглашения.
Иногда испытывает злость и отказывается давать группе свои слова.
Иногда хочет, чтобы его заметили без необходимости просить о внимании.
Иногда проверяет: «А если я исчезну, кто-нибудь вообще это заметит?»
А иногда просто действительно не хочет говорить.
Все это очень разные виды молчания.
И постепенно становится возможным исследовать не только сам факт молчания, но и то, что происходит между человеком и другими, пока он молчит.
Кто начинает его вытаскивать.
Кого его молчание раздражает.
Кто пугается.
Кто завидует возможности молчать.
Кто внезапно начинает говорить вдвое больше.
Группа реагирует.
А значит, процесс продолжается.
Не только тепло
Иногда групповую терапию рекламируют как пространство поддержки, принятия и безопасного общения.
Все это там действительно может быть.
Но если обещать только это, получится довольно странная терапия.
Потому что живые человеческие отношения состоят не только из поддержки.
В группе бывает тепло.
И бывает раздражение.
Бывает близость.
И желание никогда больше не видеть этих людей.
Бывает нежность.
Конкуренция.
Ревность.
Стыд.
Скука.
Зависть.
Облегчение.
Желание доказать.
Желание исчезнуть.
Желание стать самым важным человеком для группы.
А иногда все перечисленное умещается в одну полуторачасовую встречу.
Это не поломка метода.
Это и есть материал работы.
Динамическая терапия не пытается создать мир, в котором существуют только хорошие чувства. Она скорее помогает человеку существовать в мире, где любовь соседствует с агрессией, близость с желанием отдалиться, зависимость с потребностью в свободе, а хорошие отношения иногда включают довольно неприятные переживания.
Внутренняя группа встречается с настоящей
Наверное, это и есть один из самых точных способов описать групповую динамическую терапию.
У каждого человека уже существует внутренняя группа: родители, братья и сестры, первые друзья, соперники, отвергающие и любящие фигуры, люди, перед которыми нужно было быть хорошим, сильным, незаметным или незаменимым.
Мы носим эту группу с собой.
А потом однажды садимся в круг с несколькими живыми людьми.
И начинается путаница.
Настоящие люди смешиваются с теми, кого мы уже знаем из прошлого. Старые способы отношений сталкиваются с новыми возможностями. Мы влияем на группу, группа влияет на нас, а возникшие отношения постепенно становятся чем-то третьим, чего раньше не существовало.
Эти невидимые нити постоянно переплетаются, затягиваются в узлы, распускаются и связываются заново.
И именно поэтому терапия называется динамической.
Не потому, что в ней обязательно много говорят.
И не потому, что там все время должно происходить что-то драматическое.
А потому, что отношения находятся в движении.
И вместе с ними постепенно появляется возможность двигаться самому.